12.04.2018
Происшествия
За честь родной милиции

По-разному приходят на работу в правоохранительные органы и по-разному уходят. Ветерану органов МВД Николаю БЕКРЕНЁВУ есть что рассказать нижнекамцам о работе в рядах советской милиции и в годы перехода страны на рыночные рельсы.


Сержант «ночной милиции»

- Приехали мы с женой из Арска по комсомольской путёвке на строительство «КамАЗа», но выяснилось, что там в нас не нуждались, поэтому решили в Нижнекамске навестить родственника, он недавно получил однокомнатную квартиру. Родственник обнадёжил, что в Нижнекамске можно найти работу и получить жильё. На другой день я пошёл в паспортный стол. Оттуда меня направили к начальнику милиции Рудольфу Быкову. Я за собой никаких криминальных грехов не чувствовал, пошёл. Рудольф Герасимович спросил: «В армии служил?». Получив мой утвердительный ответ, он безапелляционно заявил: «Так вот, если хочешь прописаться - идёшь работать ко мне. Не хочешь - скатертью дорога». На самом деле он покруче выразился, но я его сейчас понимаю: людей в милиции не хватало, и начальник придумал такую форму набора кадров.

- Вы вынуждены были принять предложение Рудольфа Герасимовича?

- А куда деваться? Не возвращаться же! Так в декабре 1969 года я пополнил ряды советской милиции.

- И как вам показалась служба?

- Как всякое новое дело, было интересно. Как раз ввели вневедомственную охрану, мы её называли ночной милицией, там-то я и начал работать. То ли от того, что у меня было армейское звание старшего сержанта, то ли на новой службе проявил лидерские качества, но вскоре меня направили учиться в Елабужскую школу милиции.

- Чем отличалась служба в ночной милиции от обычной?

- Не поверите, всё, что происходило тогда, сегодня кажется кошмарным сном. Во-первых, ночью мы привыкли спать, а тут нужно бодрствовать, следить за порядком. Кто не помнит Нижнекамск того времени, напомню: было семь спецкомендатур, большинство условников, стоявших там на учёте, после отбытия наказания оставались в городе и точно не улучшали криминогенную обстановку. И освещение на улицах было слабое. Милиционеры обычно выходили в наряд вдвоём. Самыми злачными местами считались районы магазинов «Колос» и «Бабьи слёзы».

Бывало, задержишь хулигана, нужно отвести в милицию на Студенческую. Связи, чтобы позвонить, вызвать машину, не было, да и транспорт был в страшном дефиците. Пока доведёшь задержанного, сам весь в мыле, словно из бани, а он, мало того что упирается, ещё в наш адрес не очень приятные слова отпускает. А нам с этим контингентом нужно вести себя корректно, не отвечая на обидные его выражения. Где-то в начале семидесятых годов появилась связь - аппарат около килограмма весом носили на боку, за ночь он так оттягивал плечо, что я готов бы его выбросить.

- Приходилось разнимать массовые драки?

- Конечно. Но в таких случаях действовали по инструкции: в драку не ввязывались, ограничивались свистком и призывами к порядку. А что вдвоём можно было сделать против десятка дерущихся с ножами и «розочками»?..

- У вас же, наверное, пистолеты были?

- Оружие в то время нам не выдавали, видимо, остерегались, что применим сгоряча.

- Но воров-то задерживали? Для них же ночь в плохо освещённом городе - лучшее время для преступлений?

- Тогда часто грабили киоски. На Тихой аллее, помню, пьяный залез в киоск, видимо, пригрелся да и уснул. Взяли тёпленького.

- Долго пришлось в ночной милиции бодрствовать?

- После окончания школы милиции мне дали звание лейтенанта, работал в должности начальника КПЗ (ныне ИВС), начальником пульта управления, так называлась автоматическая система охраны, к которой были подключены квартиры, кассы, магазины. Потом меня стали привлекать к работе в дежурной части. Работа там хлопотная, ответственная, не каждый выдержит, во мне, видимо, разглядели соответствующие данные. Сначала начальник УВД Невметов пытался определить меня в дежурку, но я сумел отговориться. Потом уже начальник милиции Тараканов вызвал меня к себе и сказал: «Или ты пойдёшь работать в дежурную часть, или - на улицу. Решай». Так я стал оперативным дежурным, а с 1994 года - начальником дежурной части. 

Побег уголовников из изолятора

- Первое дежурство в новой должности, наверное, помните до сих пор?

- Да. Было много звонков, каждый казался очень важным, но запомнились два. В первом случае звонила женщина по поводу драки с мужем, просила принять меры. Второй звонок - в какой-то щели в доме застряла кошка, она так истошно мяукала, что жители просили выслать наряд и вызволить животное. Меры приняли по всем звонкам. А не примешь - могли написать жалобу.

- Николай Павлович, когда город отходит ко сну, оперативный дежурный как бы остаётся главным человеком в городе и районе. Не страшно было брать на себя ответственность?

- В первое время, действительно, было страшновато - на твоих плечах и город, и район, но потом привык, дежурную часть обустроил по уму. До этого дежурка не имела хорошей обзорности, мы даже не видели входящих-выходящих. По моему предложению изменили проход на второй этаж, увеличили обзорность, повысили безопасность сотрудников дежурки.

- Не проходит года, чтобы нижнекамские полицейские не «отличились». В вашу бытность происходили из ряда вон выходящие случаи?

- Не очень приятно вспоминать, но дело прошлое, расскажу. В камерах изолятора временного содержания задержанные за обычное хулиганство находились отдельно от задержанных за уголовные преступления. Дежурный ИВС время от времени должен был заглядывать в глазок, проверять, как ведут себя задержанные. Утром он начал обход с командой «подъём». В первых камерах проснулись, встали, а в последней, где содержались уголовники, после команды никто не шевельнулся. Как лежали, так и остались лежать. Ключ от камеры был только у меня. Я прибежал, открываю и вижу: на нарах лежит только аккуратно сложенная в виде манекенов одежда, а людей нет! Обследовали камеру: нары разобраны, в углу подкоп и выход наружу. О побеге сразу сообщили в Казань, у себя объявили план «Перехват».

Потом выяснилось, что строители отмостку здания сделали с браком, слабой. Напротив ИВС от дождей образовалась большая яма-промоина. Сидельцы в изоляторе услышали шум воды, разобрали нары, сделали подкоп, расширили ход и вышли на свободу. Но долго гулять им не пришлось, в течение двух дней всех шестерых задержали.

- И кто оказался виновным в ЧП?

- Козлом отпущения сделали меня - был майором, стал капитаном. Министр МВД республики Кириллов в мой адрес тогда сказал: «Из-за таких, как вы, в стране бардак». Очень обидно было слышать такие слова, но стерпел.

- А как боролись с нашествием цыган?

- Они обычно приезжали по Каме, табор разбивали на Красном Ключе. Мы старались не пускать их в город. Но они всё равно прорывались, начинали ходить по дворам, после их набегов у кого-то пропадали вещи, у кого-то деньги. Пострадавшие начинали звонить в милицию. Ребята собирали по городу цыганок, наберут 15-20 человек - и в УВД. А они народ шумный, чего только не говорили в адрес милиции. Привозили в управление их барона. Уже с ним договаривались, чтобы он дал команду своим женщинам вернуть хозяевам вещи и деньги. Возвращали.

- А приходилось отстаивать честь родной милиции?

- Помните случай, когда из-за непроизвольного выстрела из табельного оружия оперативника погиб подросток? Тогда по городу пошли нездоровые слухи с критикой в адрес правоохранительных органов, в первую очередь в адрес милиции. Вообще, должен сказать, что в истории СССР и России не было случая, чтобы толпа нападала на исполком, при людском недовольстве первой мишенью всегда были люди в форме, стоящие на страже безопасности граждан. Тогда на обстановку в Нижнекамске в значительной мере повлияла общая атмосфера в стране: в Москве шла борьба за власть, никто не думал о народе, и люди это чувствовали. Этим и воспользовались криминальные элементы, которые начали вбрасывать в народ разные негативные в отношении милиции слухи. Здание УВД тогда несколько дней находилось в состоянии обороны, в боксах гаражей базировался спецназ в боевой готовности. Надо отдать должное руководству управления - оно выбрало правильную тактику, столкновений удалось избежать. К тому же у нас был опыт, приобретённый в Лениногорске, где до Нижнекамска было нападение на ГРОВД милиции.

- Николай Павлович, а вам не хотелось уйти из милиции и перейти на более спокойную работу?

- Признаться, об этом никогда не думал. От милиции получил квартиру, родились дети. Ушёл бы - и годы работы псу под хвост, что ли? Приятно было работать с Александром Таракановым, с Николаем Шипиловым, Магсумом Закировым. Во-первых, они местные, во-вторых, начинали с нуля, росли на глазах коллектива, они знали, как подойти к подчинённому и какими словами начать разговор. Грубого необдуманного слова от них никто никогда не слышал. За это их уважали. Демобилизовался я подполковником с чувством уважения к коллективу и руководству.

На верхнем фото: Николай Бекренёв в дежурной части (в центре), 90-е годы.

Газимзян Сабиров
Отправить письмо в редакцию


forecast

Новости


Работа