07.03.2018
Происшествия
Ирина Наумова: «Преступник всегда оставляет следы»

Пожалуй, экспертно-криминалистический отдел - самый интересный в полиции. Часто именно от работы криминалиста зависит ход расследования уголовного дела, и, например, найденные специалистами следы рук могут стать единственной и неопровержимой уликой. О тонкостях работы экспертов-криминалистов в канун их профессионального праздника «ВГ» узнала у замначальника ЭКО Ирины НАУМОВОЙ.


- Ирина Александровна, в системе МВД делают 50 видов экспертиз. Все ли проводятся в Нижнекамске?

- Нет, в некоторых экспертизах нет нужды. Например, для взрывотехнической должна быть специальная лаборатория в отдельном здании, такая есть в казанском ЭКЦ. Мы не проводим пожаротехнические или биологические экспертизы. Для последней изымаем вещественные доказательства - это могут быть кровь, волосы, сперма - и направляем в Казань на исследование.

У нас есть два отделения, первое - специальных видов экспертиз, второе - отделение технико-криминалистического обеспечения расследования и раскрытия преступлений. Выполняются дактилоскопические экспертизы следов рук, трасологические - исследование следов подошв обуви, перчаток, орудий взлома, следов транспортных средств. Есть почерковедческая экспертиза, технико-криминалисти-ческая экспертиза документов, во время которой проверяются деньги, печати, паспорта. В баллистической экспертизе исследуются огнестрельное, холодное и метательное оружие. Исследуем наркосодержащие и спиртосодержащие вещества. Ещё проводим компьютерные экспертизы, эксперты-оценщики оценивают объекты.

- Что приходится исследовать чаще всего?

- Чаще проводим дактилоскопические и трасологические экспертизы, и за последние пару лет увеличилось количество компьютерных экспертиз из-за мошенничеств, связанных с вредоносными ссылками и программами, банковскими приложениями. Два эксперта прошли обучение и теперь специальным программно-аппаратным комплексом ищут вредоносную информацию. Например, человек ищет в Интернете что-то по «терроризму», «бомбам», «составляющим взрывного устройства». Потом он чистит историю браузера, но данные поисков всё равно сохраняются. И задача наших экспертов - найти их.

- В фильмах можно увидеть, что эксперты первыми прибывают на место преступления…

- Первыми прибывают наружные службы - патрульные постовые или сотрудники ГИБДД, они должны охранять место происшествия, чтобы сохранить вещественные доказательства. Затем приезжает следственно-оперативная группа - следователь или дознаватель, эксперт, кинолог, оперативник, водитель. Кинологи и эксперты работают в паре - собаке нужно взять след, эксперту - искать вещдоки, и надо работать так, чтобы друг другу не помешать и не навредить делу.

- А бывает так, что, например, обокрали квартиру, хозяева вызвали полицию, но к вашему приезду успели всё прибрать?

- Да, были случаи. Практически все преступления - и бытовые, и тяжкие - совершают в состоянии алкогольного опьянения, часто и сами потерпевшие тоже пьяны и настроены агрессивно. Например, эксперт обрабатывает стену, чтобы найти следы пальцев рук, а тот же потерпевший может либо специально толкнуть сотрудника или по неосторожности стереть следы. Помешать нашей работе может и погода. Зимой следы заметаются снегом, осенью смываются дождём.

- Какие методы вы используете, чтобы вычислить личность злоумышленника?

- Преступник всегда оставляет следы. Есть такое выражение: преступник пришёл в перчатках, но ведь он не прилетел. Значит, оставил следы подошв обуви. Он может просто повернуть голову, и с головы упадёт волос, который тоже может стать вещдоком. Но в моей практике таких дел не было, большинство преступлений мы раскрываем по традиционным следам рук. Данные загоняем в базу данных, где содержатся дактокарты, и выявляем подозреваемого по этим следам. Например, человека задержали с партией наркотиков. А он упирается до последнего: «Не я, мне подкинули». Но он оставил свои следы на пакетике, когда упаковывал наркотик, - фасовать в перчатках неудобно. Были случаи, когда такие следы оказывались единственной уликой.

На месте происшествия мы беседуем с потерпевшим, узнаём факты, нюансы - может быть, чашка не так стоит на столе или шкафчик не так закрыт - и идём дальше по вещдокам. Например, при квартирной краже можно прикинуть рост преступника, чтобы знать, где искать следы. Чтобы не оставить свои, мы всегда работаем в перчатках, а если изымаем материал для ДНК-экспертизы, то надеваем бахилы, халат, маску и головной убор.

Сейчас в раскрытии преступлений очень помогает видеонаблюдение. Даже если на записи не видно лица подозреваемого, можно заметить, что он брал в руки, тогда нам уже проще работать с изъятием вещественных доказательств.

- Подозреваемого в убийстве девушки в «Алмаше» задержали благодаря оперативной информации, а не отпечаткам пальцев, которые были в базе, ведь мужчина был ранее судим. Убийца не оставил следов?

- На улице было холодно, вряд ли он снимал перчатки в мороз, и с рифлёной поверхности деревьев изъять следы пальцев рук невозможно. Но на местности мы изъяли следы обуви, окурки, потом во время обыска в квартире подозреваемого были обнаружены сигареты этой же марки.

А на месте убийства девушки на Баки Урманче в квартире мы изъяли следы пальцев рук, и, хотя убийца уже был судим и его данные есть в базе, совпадений программа не показала. К тому же мужчина включил газовую плиту, а это влияет на потожировые следы, которые в тепле смазываются и подтекают. В итоге его также задержали благодаря оперативной информации.

- Вы - молодая женщина, мама. Что чувствуете, когда видите тела погибших, особенно детей?

- На службе все эмоции оставляю при себе. Дети часто погибают в результате падения с высоты из-за недосмотра родителей. Но был один случай, который врезался в память. Молодая женщина на последнем месяце беременности, вот-вот родит. У неё случился выкидыш. Доношенный ребёнок просто выпал из неё, успев вскрикнуть. Он ударился головой и умер от черепно-мозговой травмы. Его тельце, как и все тела детей до 3 лет, направили на вскрытие в Казань. Помню, как оперативник завернул тельце малыша в одеяло: «Хоть и умер, но всё равно ребёнок». Это поразило больше всего - взрослый и суровый мужчина так бережно отнёсся к погибшему ребёнку. Я сама на тот момент не так давно стала мамой, и тут такое, переживала.

- Как справляетесь с этим?

- Приходишь домой к ребёнку и мужу и как будто смываешь этот страшный день. Но на работу надеваешь форму - и уже не боишься крови, трупов, снимаешь форму - вроде «гражданский», но всё равно остаёшься при исполнении. Мы всегда обращаем внимание на любую мелочь, это уже в крови. Я, например, иду по улице и думаю: «Какой замечательный след обуви, он отлично подходит для идентификации!».

- А случаются с экспертами курьёзные истории?

- Конечно! Я всегда говорю, что каждый эксперт, выйдя на пенсию, может писать мемуары. Как-то мы приехали на Красный Ключ, был вызов о проникновении в трёхкомнатную квартиру и изнасиловании. Долго стучали в дверь, открыла 25-летняя девушка. Начали работать, нашли использованные презервативы. Я обрабатывала комнату, вдруг слышу, как будто в кладовке кто-то дышит. Попросила оперативника проверить. Оказалось, что в кладовке пряталась вторая девушка. Дальше ещё интереснее - в другой комнате под кроватью пряталась третья девушка. Девчонки начали оправдываться, мол, поторопились, это было не изнасилование, не надо было вызывать полицию…

В другой квартире пропали деньги и шуба. Я обрабатываю поверхности дактилоскопическим порошком и слышу сзади громкое сопение. Оборачиваюсь - никого. Работаю дальше и опять слышу, как кто-то сопит. Повернулась, а на меня смотрит огромная собака, которая вылезла из-под кровати. Хозяйка сказала, что её можно не бояться, но у меня всё равно чуть сердце в пятки не ушло.

- На каких экспертизах специализируетесь вы?

- У меня допуски на дактилоскопическую, трасологическую и почерковедческую экспертизы. Последняя самая интересная. В основном исследую подписи. Например, человек взял кредит, но не платит, отнекивается, мол, не я и подпись не моя. Других вещественных доказательств не сохранилось, поэтому отбираем экспериментальные образцы - человек должен что-то написать стоя и сидя - и собираем блокноты, договоры с записями подозреваемого, когда он ещё не знал, что его могут привлечь к уголовной ответственности. Дело в том, что в течение жизни наш почерк, у которого есть общие и частные признаки, не может существенно измениться. Да, можно изменить наклон, но это общий признак. А вот как ты пишешь конкретно букву «а» - это уже частный признак, как раз он не меняется. Если дактилоскопия стандартна, то с каждой почерковедческой экспертизой приходится поломать голову. Было у меня исследование - кто-то подделал подпись директора, в деле несколько фигурантов. Выяснила, что за начальника подписывалась его помощница, причём делала это так, что отличить было очень сложно.

- В 2016 году в республиканском ЭКЦ появился новый вид экспертизы – видеотехническая, которую применяют при расследовании ДТП. Проводили ли её уже в Нижнекамске?

- Нет, такого вида экспертизы мы не проводим, но помогаем изымать видео, например, с повреждённого видеорегистратора, если следователи сами не могут этого сделать.

- После того как госнаркоконтроль присоединили к полиции, наверняка стало больше экспертиз по наркотикам?

- Да, количество таких исследований увеличилось. Раньше наркоманы употребляли героин, потом был популярен дезоморфин, спайсы. Сейчас - pvp, это синтетическое вещество, и канабис растительного происхождения.

- Были случаи, когда у вас были следы пальцев или ДНК или другие улики, но база не выдавала совпадений, и потом, спустя какое-то время, совершенно случайно преступника удалось задержать?

- Да, такое тоже случается. Как-то в УВД доставили мужчину за административное правонарушение, он впервые имел проблемы с полицией. Его дактилоскопировали, и «выстрелило» совпадение. Оказалось, что он причастен к нераскрытой краже.

- Посоветуйте, что делать или не делать, если, не дай бог, что-то случится криминальное?

- В первую очередь сохранять спокойствие и трезвость ума и вызвать сотрудников полиции. Мы всегда поможем. Все вещи нужно оставлять на своих местах, чтобы не только эксперты, но и следователи и дознаватели могли объективно оценить нарушение или преступление.

Юлия Скорина
Отправить письмо в редакцию


forecast

Новости


Работа