10.03.2015
Летопись Нижнекамска
Нижнекамец Павел Зиновьев: "За нами и нашими пушками у врага была особая охота"



Павел Гаврилович Зиновьев был призван в армию в 1938 году, прошёл всю войну от её начала до последнего дня. Он воевал механиком-трактористом артиллерийского тягача «Ворошиловец» во втором пушечно-артиллерийском полку особой мощности резерва главного командования. В мирное время был сельским механиком. Когда надо было, работал и трактористом, и комбайнёром, и преподавателем - готовил сельских механизаторов. В День Победы дома или в кругу друзей он вспоминал фронтовые будни, чаще драматические, но изредка и трагикомические случаи. Многие из них его сын Михаил Павлович успел записать и сохранить. Один из рассказов отца он передал редакции «ВГ».

«Кормили нас на фронте сносно только тогда, когда мы находились на позиции или вблизи передовой. Стоило только удалиться километров на 150, рацион резко менялся. Не впроголодь, конечно, но и не хватало. В основном, не хватало хлеба. Денежное довольствие выдавали, но тратить его было негде. В военторговские магазины солдатам и сержантам вход был запрещён. Никаких увольнительных не было - время военное. Заберут патрули - и загремишь туда, где «Макар телят не пас».

Стояли мы как-то в небольшом городке районного масштаба на капитальном ремонте. Меняли двигатели и другое оборудование. Однажды кто-то подал идею - ходить в военторг, переодевшись в офицерскую форму. Достали хромовые сапоги, комсоставские шинель и шапку, нашли погоны подполковника. Идея сработала, ходили по очереди. Настала моя очередь. Переоделся, потренировался ходить, поворачиваться, козырять. Ребята сказали: «Настоящий полковник!». И я пошёл на риск.

В военторге взял хлеба и направился к выходу. Вдруг навстречу мне наш командир полка. Узнал меня сразу, остолбенел: «Зиновьев, когда это тебе такое звание присвоили?». Буханки у меня из рук выпали. Он шёпотом мне сказал, чтобы я поднял хлеб, и потащил за угол здания, стал ругать. Я всё ему рассказал честно. При нём снял погоны. Он велел надеть: «До своих не дойдёшь, патрули заметут. Потом разберёмся. Хотя стой, шапку, заразы, нашли лучше моей. Дай сюда». Снял с меня шапку, мне нахлобучил свою.

Пришёл я к своим, быстро переоделся. Всё ждал, когда же комполка меня вызовет. Но так и не дождался, не вызвал.

Скоро на кухню привезли муку, повар стал дополнительно печь свежие булки. А мы отремонтировали технику и начали передислокацию в другое место. Ехали долго, и днём и ночью, без сна и отдыха. В одном месте немцы разбили железнодорожный переезд. Вынужденная остановка. Подъехал на «виллисе» комполка: «Как дела? Когда кормили?».

Ответил, что уже сутки как сухой паёк добиваем, кухни нет и в помине. Усмехнулся: «А что, Зиновьев, деньги есть?». «Есть, товарищ полковник». «Давай сюда. Я в штаб еду, что-нибудь достану».

Снова тронулись в путь. Фронт отодвинулся, мы догоняли. Прибыли на место предполагаемой позиции, развернулись ещё ночью. Укрыли технику. Слышим: к нам машина. Подошёл шофёр, спросил: «Кто здесь Зиновьев?». Я показал ему свои документы. Шофёр достал посылочный ящик, отдал и уехал. Забрался с ребятами в кабину, зашторились, включили свет. Вскрыли ящик, сверху записка: «Хлеба не было, только печенье». В посылке была картонная коробка с печеньем. Стали есть, да так и уснули над этим ящиком.

Хороший был мужик наш командир полка. Я с ним служил ещё до войны. Замкомандира, он дослужился до командира полка. Вскоре его перевели в штаб фронта, нам дали другого. Тоже был хороший человек, людьми не брезговал, специалистов уважал, зря взысканий не накладывал. Мы им гордились. Вот так и тянулась наша фронтовая жизнь. Прибудем куда, постреляем сколько надо и снова сматываемся, пока немцы нас не засекли. За нами и нашими пушками у врага была особая охота».


Подготовил Газимзян САБИРОВ.
Отправить письмо в редакцию


forecast

Новости


Работа