02.08.2017
Главная тема
Квартиры отдали, прав не получили

«ВГ» не раз писала про незавидную участь обитателей Дома ветеранов. На днях вместе с психологом фонда «Новая жизнь» Анной Дудаловой и юристом Артуром Хайруллиным мы вновь побывали в доме, где скопилось множество неразрешимых проблем.


Слепым везде удобно?

В доме темно и пусто, вахтёр на обеде, на входе никто у нас не спрашивает пропуск или документ, как было раньше. Одна тусклая лампочка освещает длинный коридор. Пока ждём вахтёра, мимо проходят мужчины с тросточками, негромко они сетуют на отсутствие каких-то ключей. Услышав ритмичный стук, мужчины оживают: «Вроде наши играют!» - и отправляются в глубь коридора. Дорогу им преграждает скамья, они по очереди простукивают её тростями. Преодолев препятствие, мужчины проходят в одну из комнат. Я увязываюсь за ними. В бывшей столовой - без света, без ремонта - стоит стол для игры в пинг-понг для слепых и слабовидящих. «Зачем нам свет? Мы же слепые», - шутит один из мужчин Сергей Добротворский.

У общества слепых есть помещение - комната на Тукая, 20а. А раньше было 2 комнаты, и стол для пинг-понга стоял там. Потом одну из комнат отдали для театра «Мунча ташы», и стол переехал в Дом ветеранов, правда, сильно треснул при перевозке. И шарики за 900 рублей каждый, адаптированные для людей с плохим зрением, вылетают за пределы стола и бьются. Разговорились. Всё, чего хочется людям с ограниченными возможностями зрения, - стабильности. Когда-то сообществу инвалидов Нижнекамска обещали отдать весь первый этаж Дома ветеранов, но теперь квартиры на первом этаже стоят пустыми. О будущем инклюзивном центре «Рубаха» собеседники не слышали.

Ни столовой, ни медсестры

Психолог Анна Дудалова идёт искать старушку Лабуду-апу и беженку с Донбасса, которым требуется помощь. Дом Любови Голубь разбомбили во время военных действий, в Нижнекамск она приехала к родным, у них же временно прописалась, существует на нерегулярные пособия и боится потерять последнее - комнату в Доме ветеранов, в которой удалось поселиться каким-то чудом.

В коридоре встречаем бабушек, болтающих по-соседски. Здороваемся. Узнав, что я из газеты, одна из них машет руками и смеётся: «Нет у нас никаких жалоб. Мы хорошо живём!». Две другие горестно кривятся. И неохотно рассказывают: «Нас осталось 7 бабушек, кто заключил договор социальной ренты, мы свои квартиры отдали за уход. А теперь что? Ни столовой, ни медсестры при Доме ветеранов не осталось, даже соцработники платные приходят - за 50 рублей укол делают. И квартплату мы платим больше остальных, ведь пустующий первый этаж надо топить зимой. А мы даже никого прописать к себе не можем! Вот умрём, и ничего от нас не останется родным».

Артур Хайруллин даёт им свой номер телефона и обещает разобраться в ситуации. Интересуемся у бабушек, всё ли у них в порядке в квартирах - бытовые условия, канализация, газ, свет. Бабушки грустно качают головами.

Последний суд

К разговору поспевает ещё одна постоялица - Зухра. Она-то и рассказывает нам историю судов и поисков правды:

- Мы и к Метшину ходили, и к Сабурской обращались, и в Москву ездили - всё без толку. Одни отписки. Мол, вы не имеете права здесь кого-то ещё прописывать и всё тут. А кому-то, оказывается, можно! Квартиры стоят-стоят пустующие, а потом раз - и кто-то там живёт. А нам никого даже временно прописать нельзя. Мы несколько раз судились. Скоро у нас будет последний суд, и мы попросили одну из юристов города составить нам заявление общее. Заплатили 14 тысяч. А она нас подвела.

Появляется вахтёрша. Дайма сама живёт в этом доме, зарплата у неё мизерная, работает сутки через двое. Она показывает договоры найма: сначала жильцам Дома ветеранов выдали типовой ордер, а потом просто договор найма практически без прав, только с обязанностями. Показывает коллективное письмо - 92 жильца просят разрешить им прописку. Показывает кучу писем в официальные инстанции. Запрос в городской архив прояснил, что Дом ветеранов, оказывается, даже не принят комиссией, у дома нет официального статуса! Мы смотрим и договор социальной ренты в обмен на квартиру. Получается, пожилые люди в своё время собственные квартиры отдавали в обмен на уход, а остались только с комнатушкой.

Но в глазах женщины светятся отчаяние и решимость бороться до конца, она заявляет напоследок: «Верю в справедливость. Мы добьёмся своего!». Юрист Артур берёт у них бумаги, заявляет: «Я их изучу и свяжусь с представителями партий. Вот вы уже ходили к единороссам, они не помогли, но, может, Миронов сможет помочь, я ему запрос напишу».

Мы заметили – нам ответили

«ВГ» отправила запрос в исполком НМР с просьбой ответить на вопрос, что же всё-таки будет с Домом ветеранов и его жильцами. Вот ответ за подписью руководителя исполкома Нижнекамска Дениса БАЛАНДИНА: «Дом ветеранов входит в состав специализированного жилого фонда и отнесён к жилым помещениям в домах системы социального обслуживания населения. Они предназначаются для проживания граждан, нуждающихся в специальной социальной защите с предоставлением им медицинских и социально-бытовых услуг. По Жилищному кодексу специализированные жилые помещения не подлежат приватизации, передаче в аренду, внаём, регистрация в них родственников не предусмотрена. Закон РФ «О приватизации жилищного фонда РФ» на дом не распространяется».

На вопрос, почему бабушки платят за пустой первый этаж, чиновник ответил, что на самом деле за отопление в пустующих квартирах платит муниципалитет, которому весь этаж и принадлежит.

«ВГ» будет отслеживать ситуацию. Напомним, справедливорос Миронов уже как-то помог семье нижнекамцев - после его запроса суды признали врачебную ошибку, после которой Алсу Смирнова лишилась возможности ходить. Сейчас Смирновы пытаются отсудить справедливую выплату морального ущерба по этому громкому делу.

Ольга Минеева
Отправить письмо в редакцию


forecast

Новости


Работа