22.03.2017
Здоровье
За гранью земной жизни

Предлагаем читателям «ВГ» воспоминания об околосмертной практике ветерана нижнекамского здравоохранения, заслуженного врача России Гамира Исмагилова.


Я видела сон, что умираю

Эта история произошла давно. В расцвете моей хирургической славы. В то время я, молодой хирург, готовился в командировку в Африку. Шёл 1970 год. В хирургическое отделение Нижнекамской ЦРБ поступила с желтухой женщина 45 лет, с лишним весом, но ещё сохранившая былую красоту. Обследование показало наличие большого камня в желчном пузыре и мелких камней в печёночных протоках, которые, самопроизвольно выпадая, могли закупорить проток в области Фатерова сосочка. В надежде, что всё образуется, больная выждала неделю и лишь с потемнением мочи вызвала «скорую», которая и доставила её в больницу.

Имея привычку перед операцией беседовать с больными, успокоить их, я зашёл к ней, чтобы уверить её, что всё будет хорошо. Она поблагодарила меня за внимание и рассказала, мол, видела сон, что умерла. И с этой минуты тревожный страх, что она не вернётся с операционного стола, не давал ей покоя.

Уверенный в себе, я постарался её убедить, что операция не сложная, под наркозом болей не будет. Я был столь убедительным, что она, поверив мне, согласилась. Однако её страх зародил и во мне минутное сомнение - не отправить ли её в Казань, в РКБ? И я решил подстраховаться - взять себе в помощники своих лучших врачей: А. Булатов давал наркоз, Л. Шаров ассистировал, операционной сестрой, как всегда, была В. Витковская.

Вначале всё шло хорошо. Вскрыли брюшную полость. Приступили к ревизии желчных протоков. Сквозь толщу 12-перстной кишки двумя пальцами я успел нащупать застрявший камень. И в это мгновение Александр Петрович, дающий интубационный наркоз, тревожным голосом попросил прервать операцию, так как у пациентки внезапно перестало биться сердце и исчез пульс. Шаров крикнул мне: «Массируй сердце через диафрагму, а я буду делать непрямой массаж сердца через грудную клетку».

Анестезиолог стал вводить какие-то лекарства в систему, которая находилась в локтевой вене, мы с Леонидом Сергеевичем яростно колотили сердце с двух сторон. Слышно было лишь шум меха наркозного аппарата марки «Красногвардеец». В такие минуты люди невольно свои действия согласуют, как единый организм, и вся наша команда работала дружно, оживляя внезапно уходящую от нас больную.

В те годы только-только внедрялась система реанимации профессора В. Неговского - путём непрямого массажа сердца и дыхания «рот в рот», если у человека вне стен больницы внезапно останавливалось сердце (при инфаркте). Такие же картины можно наблюдать и сегодня. Самое интересное - профессор Неговский впервые предложил реанимацию, а потом, будучи в Америке, мы увидели, что этой методикой обладает каждый полицейский.

Мы запустили сердце пациентки

В операционной, конечно, интубационная трубка и наркозный аппарат обеспечивали доступ кислорода в лёгкие нашей пациентки, а мы, усиленно массируя сердце с двух сторон, обеспечивали доступ крови к мозгу. У профессора Неговского, автора системы реанимации путём непрямого массажа сердца, было сказано, что с такими действиями нельзя опаздывать даже на 4-5 минут. Мы же приступили мгновенно - в момент остановки сердца, поэтому были уверены, что успеем. Обычно испуг и страх в такие моменты наступают позже. Тогда я был уверен, что запустим сердце женщины. Никто не считал время, но вскоре анестезиолог сообщил, что пульс появился, да я и сам через диафрагму почувствовал, что сердце напряглось и забилось. Зрачки сузились, давление нормализовалось, восстановление жизни прошло успешно, операцию можно было продолжать.

Операция завершилась извлечением камня из Фатерова сосочка, вернее, мы его просто выдавили в 12-перстную кишку. Дальнейшее послеоперационное течение прошло гладко, она выписалась, очень довольная, так как желтуха прошла и моча стала светлой. Испытывая к ней особую нежность, ведь её жизнь досталась нам очень дорого, практически дважды в день я заходил к ней и справлялся, как она себя чувствует. И вот, в день выписки, чувствуя себя в безопасности, она мне рассказала следующее.

Лучше бы отправил в РКБ

«Доктор, я признательна, что вы спасли мне жизнь. Я страшно боялась умереть во время операции, и страх не покидал меня ни на минуту, даже когда я уже была на операционном столе. Но вот я каким-то чудом очутилась на огромной лампе и увидела себя внизу, на столе, покрытой простынями. Я слышала, как вы сказали: «Если бы знал, что так будет, лучше бы отправил в РКБ». А Шаров сказал: «Не вини себя, не время для раскаяния, лучше занимайся массажем сердца». Булатов же сокрушался, что впервые сталкивается с таким явлением.

Когда мне наскучило наблюдать за вашими действиями, я через стенку пролетела в свою палату и увидела товарищей по палате, которые переживали за меня, и говорили: «Она так боялась, интересно, как проходит операция». Я хотела им сказать, что всё хорошо, я с вами, но они меня не видели и не слышали. Я чувствовала себя очень комфортно и хотела ещё полетать, но тут появилась моя старшая сестра, почему-то молодая, которая умерла 5 лет назад, и убедила меня, что наша мать останется одинокой, что мне надо вернуться обратно и заботиться о ней. И что ещё не пришло время быть вместе с ней.

С этими словами она меня проводила в операционную, где я внезапно оказалась в своём теле, то есть ожила. После ничего не помню, проснулась в палате.

Мне стыдно за себя, что доставила вам столько волнений. Мне было там наверху так хорошо, что я теперь не боюсь смерти и остаток своей жизни буду ходить в церковь и благодарить Бога за счастье жить».

Видения – результат наркоза?

Я ещё не знал тогда об околосмертной практике, поэтому не догадался спросить, разговаривала ли она с тем ярким светом, от которого исходит безграничная любовь.

Будучи главным хирургом строящегося Нижнекамска, основную тяжесть хирургической патологии, особенно по неотложке, я брал на себя, поэтому и не удивился, что у женщины из-за страха смерти, предшествующего операции, остановилось сердце. Однако, то, что в таком состоянии она пересказала всё, что мы делали и говорили в операционной, меня сильно озадачило, и я не нашёл верных слов и объяснений тому, что с ней произошло, кроме как сказать, что операция была большая, наркоз был глубокий и наркотический сон навеял ей эти видения.

Я, как и все советские хирурги, воспитанные в духе материализма, не мог и мысли допустить, что душа и мысль могут оторваться от мозга, выйти из тела и существовать какое-то время самостоятельной жизнью. И в тонкой материи встретиться со своими, давно умершими родственниками. Удивило только одно, что старая умершая сестра нашей пациентки оказалась молодой, как в юности.

Готовясь к отъезду на работу в Африку, перегруженный передачей пациентов Шарову, я на какое-то время позабыл об этом происшествии и до сих пор упрекаю себя, что не сохранил ни её фамилии, ни её истории для сегодняшнего дня.

Через много лет, вернувшись в Нижнекамск, я застал следующую картину: Ф. Хайбуллин закончил строить вторую городскую больницу, пригласил к себе Булатова, а Шарова постигло несчастье. Он много курил - до двух пачек в день, несмотря на мой запрет, поэтому, в течение следующих 5-10 лет ему ампутировали одну ногу, затем вторую, а потом он заболел раком лёгких. Всё это было предсказуемо, он это знал. Это был прекрасный хирург, каких я нечасто встречал на своём пути, сделал для него все, что смог.

Почувствовав, что рамки Нижнекамской ЦРБ я перерос, так как за спиной были московская медицинская академия, аспирантура, Африка, я стал искать новую точку приложения своей бурлящей молодой энергии и нашёл: приступил строить хирургический корпус, который в будущем перерастёт в новую больницу - медсанчасть нефтехимиков, и лишь потом осознал, что архив моих самых удачных операций остался в ЦРБ и был безнадёжно утерян. И сегодня лишь остаётся иные эпизоды восстанавливать по памяти, не ручаясь за точность дат. Но события действительно имели место в ранний период моей жизни в Нижнекамске.

 

Мы оживили бабушку, словно ju-ju

За годы работы в Африке я дважды столкнулся с картиной клинической смерти. В первый раз в больницу доставили лепрозную бабушку (с проказой), и она умерла прямо в приёмном покое больницы, мы даже не успели узнать, от чего. И мы совершенно безотчётно, не думая о последствиях, автоматически приступили к оживлению этой негритянской бабушки. Врач Галина Ивановна, работавшая в Африке вместе со мной, ритмично давила ей на грудь, я делал искусственное дыхание, правда, не «рот в рот», а мехом с маской, которую мы предусмотрительно прихватили с собой из Москвы.

Местному персоналу наши усилия казались дикими, они со страхом наблюдали за нашими действиями, совсем не желая принимать какое-либо участие. И бабушка из племени хауса ожила! Оказалось, в эту тропическую жару она держала уразу, обезводилась и была доставлена в больницу в таком состоянии. После вливания жидкости в вену она стала совсем контактной и через медбрата, который служил у нас переводчиком с местного языка, рассказала, как она наблюдала сверху с потолка за нашими действиями по её оживлению. Но так как местное население йоруба очень верило колдунам и лечилось у них, а к нам в больницу попадали, когда умирали, мы сочли её слова за причуду, внушённую местными колдунами.

Потом персонал ещё долго, цокая языками, рассказывал всем, как мы оживили бабушку, словно ju-ju (это слово используют европейцы для описания традиционных религий в Западной Африке, оно означает «злой дух» на языке хауса). А я затем ещё 20 долгих лет нет-нет да искал у себя признаки проказы - так долго длится её инкубационный период. Лишь спустя эти годы смог свободно вздохнуть и забыть о своём риске.

 

Сначала к колдунам, потом в больницу

Подобный же случай произошёл с молодой весьма дородной женщиной (по африканским понятиям - красивой!), у которой в родах на дому развились сильные и частые потуги, ребёнок родился, произошёл разрыв матки с последующим сильным кровотечением, так как послед ещё оставался в матке. Как-то родственники догадались принести эту женщину в больницу на руках шумной оравой, как цыгане.

Надев перчатки, я отделил из матки послед и, зажав кулаком место разрыва, велел перенести её на операционный стол. О наркозе не могло быть и речи, всё делалось под местной анестезией, сказывался советский опыт. Действовали быстро, ампутировали матку, но кровопотеря была очень большая.

У англичан внутривенные коллоидные растворы для поддержания давления очень эффективные (у себя я помню лишь полиглюкин, которым мы пользовались). Их введение дало нам возможность закончить операцию. По советской привычке к концу операции организовали переливание крови, взяв донорскую кровь у персонала (оплата за счёт больницы). Мы стали перекладывать женщину на каталку, и у неё остановилось сердце. Имея опыт и зная, что долго тянуть нельзя, мы быстро наладили ей искусственное дыхание путем интубации, и нескольких толчков в грудь было достаточно, чтобы сердце забилось снова. Никогда мы не ухаживали так заинтересованно за вновь ожившей больной, так как успех давал нам шанс в нашей борьбе с колдунами за влияние на местное население, чтобы завоевать их доверие. Ведь больных по-прежнему вначале доставляли колдунам и уже после них - в больницу.

Запомнилась эта больная не тем, что мы её оживили, а потому что она тоже рассказала, что наблюдала за нашими действиями откуда-то с потолка. Удивительно, но мы даже не могли представить, что это новое явление в нашей жизни, с которым мы столкнулись, как видите, не раз. Поэтому мы лишь отмахнулись, говоря, что всю эту чертовщину вам внушили колдуны.

 

И свет в конце тоннеля

Так бы и забылись эти странные рассказы оживших больных, переживших клиническую смерть, если бы после развала большой советской страны не появились целым потоком переведённые книги американских авторов об околосмертном опыте. Я купил в Москве такую книгу - американца Моуди, профессора, работавшего реаниматологом, который собрал 160 случаев выхода сознания из тела. Он и назвал это явление «околосмертной практикой».

Поражало то, что каждая смерть протекала по-своему и события у каждого были разные, но вот находились 11 схожих для всех случаев повторений. Всё начиналось с того, что мысль или душа вначале проходила через тёмный тоннель, у некоторых было чувство страха, у многих - приподнятое настроение ожидания, в конце тоннеля их ожидал яркий необычно белый свет, на который можно было смотреть, не боясь ослепнуть. Исходило от этого света ощущение безграничной любви, и душу охватывало глубокое чувство радости, покоя и ответной любви.

Рассказывали, что, вероятно, этот свет - олицетворение самого Бога. При этом общался Бог мысленно, для всех разноговорящих умерших на понятном им без перевода языке. И не было страха перед этим всесильным светом, наоборот, хотелось, чтобы он взял их в свои объятия. Каким-то божественным усилием перед ними разворачивалась вся их земная жизнь без утайки - хорошее и плохое. Тем не менее эту демонстрацию былой жизни души воспринимали как экзамен, они получали разрешение лететь дальше, где перед ними появлялись их ранее умершие родственники. Они вместе, общаясь без слов, могли перелететь через любые стены, расстояния и оказаться в далёких родных местах.

Но проходило время - мы предполагаем, период оживления 5-10 минут - и эти же родственники настаивали вернуться обратно, так как у кого-то остались малые дети, у кого-то неоконченные дела. В конечном итоге, они оказывались в своём теле, и предпринятые реанимационные мероприятия были успешно завершены. Все эти люди после такой встречи с Богом уже не боялись смерти, оставшуюся жизнь посвящали благотворительности, поддерживали храмы и наставляли родственников любить Бога, так как он есть любовь, справедливость, он глубоко в нас ассоциируется со светом.

После знакомства с книгой Моуди я вспомнил свои оживления людей, испытавших «околосмертную практику», и пожалел, что в своё время не изучил сущность этого явления. Шли годы, и появлялись всё новые сообщения из разных концов света из уст врачей, появилась книга Стива Миллера «За гранью земной жизни. Доказательство рая, подтверждённое очевидцами», книги других авторов, которые, как и я, раньше не верили в существование души или мысли отдельно от мозга, так как тоже были воспитаны в духе материализма и атеизма.

Доктор Миллер проанализировал все доступные ему труды по пограничной жизни и пытался понять, не вызвано ли околосмертное состояние нехваткой кислорода или влиянием лекарств, вводимых пациентам во время остановки сердца, или сочетанием нескольких физиологических и психологических факторов, таких как отклонение от нормы в выработке гормона дофамина и кислородным голоданием. Он заключает: «На сегодняшний день гипотеза о естественных причинах околосмертной практики признана слабой, но это не значит, что мы должны вместо них принять гипотезу о сверхъестественном происхождении ОСП. Можно предположить, что в будущем для ОСП найдут вполне естественное объяснение, которое устроит всех, и что не позволит усомниться в возможности объяснять ОСП природными причинами».

Вернёмся к теме через 10 лет

Я не боюсь осуждения своих собратьев-врачей и реаниматологов, я хочу лишь обратить внимание читателей, что данное явление жизни в тонкой материи существует помимо нашей воли, и врачи иногда сталкиваются с этим, но не придают должного внимания, приписывая это силе современной медицинской науки о физиологии мозга. «Давайте вернёмся к теме ещё через 10 лет», как предлагал Владимир Ильич Герберту Уэлсу, и накопленный материал позволит и врачам дать чёткие объяснения и рекомендации, как определить и как поступить, когда сталкиваешься с ОСП в клинической практике.

Верующим объяснить случаи ОСП легче, списав всё на Божественную волю. Но не забудьте, что сегодняшняя наука открыто соглашается с существованием параллельного тонкого мира. Вот и размышляйте, куда приведёт нас столь стремительное бурное развитие человечества за последнее столетие.

Практикуя на амбулаторном приёме, половине своих пациентов, прошедших до меня множество врачебных кабинетов, я смело ставлю невроз, так как человеческий мозг просто не в состоянии умело защитить себя от лавины каждодневной информационной телевизионной атаки и Интернета. Что благо для развития всей человеческой цивилизации - то тяжкое испытание для неокрепшего мозга отдельного человека и мятущейся его души. Невольно приходится повторить избитые фразы священнослужителей: «Бог с нами, Бог в нашей душе».

Прошу, берегите себя, защищайте свой мозг от непосильного, подчас вредного потока информации!



forecast

Новости


Работа